Печатать

Танец Жизни

Виктор ясно почувствовал, что это время какого-то перелома. Сейчас должно произойти нечто такое, что круто изменит ситуацию, а, может быть, и всю его жизнь. Это было еле уловимое, но уже такое знакомое ощущение, что открываются какие-то новые двери, в которые он должен будет войти. Это не было ясное понимание, что опасность миновала и больше ничего не грозит. Но глубоко внутри он ощущал, что в очередной раз он не один.

 

Толпа угрожающе молчала. Все смотрели на него и было понятно, что сценарий дальнейшего для каждого из них был ясен: забьют, как мамонта. За что? Почему? Какая же это была причина для такой злобы на него? Виктор до сих пор не понимал этого.

 

Он стоял, прижавшись спиной к стенке туннеля. Старался, чтобы выражение лица его не было испуганным. И вдруг, как это уже не раз бывало, с ним начался «приступ стёба»: он вспомнил, совершенно не к месту, сцену из старой комедии фильма «Джентльмены удачи», когда Леонов, так же «загнанный в угол» в камере, вдруг разорвал на себе майку и с криком «Пасть порву, моргалы выколю!!!» пошёл ва-банк на главного по камере… И он представил себе, как он здесь, где-то на каком-то спутнике, посреди Солнечной системы, раздирает комбинезон и с таким же криком несётся «выкалывать моргалы» гуманоиду Треку… Это была настолько маразматичная картина, что Виктор еле сдержал идиотский смех, который рвался изнутри, и только лёгкая, не к месту, кривая усмешка появилась и тут же исчезла на его лице.

 

Вперёд выступил Трек. Он был абсолютно уверен в себе. Вся его фигура выражала непоколебимую силу и решимость довести принятое решение до конца. И от его внимания  не ускользнула промелькнувшая усмешка на лице Виктора.

– Ты смеёшься… Значит, ты точно шпион. И ты так уверен, что к тебе придут на помощь? Не успеют. Ты думал, раз мы – зарги, то не такие умные, как ты? Ничего не видим, не понимаем? Ты давно разоблачён и у тебя нет шансов… И здесь нет видеокамер, чтобы кто-то из охраны увидел, как исчез императорский шпион.

 

Говоря фразу за фразой, он медленно, шаг за шагом, подступал к Виктору. В его руке тот заметил ленту, какой обычно здесь перематывают пакеты с рудой, и понял, что этим «капроном» будет обмотана сейчас его шея. Некоторые зарги из толпы держали в своих руках лазерные резаки для руды, которые они то включали, то выключали. Гул, стоявший от этого вокруг, напоминал мрачную мелодию.

 

«Так вот, почему это неприятие! Они думают, что я чей-то шпион, «подсадная утка», который должен что-то у них разузнать… Интересно, что?» – опять мелькнула «левая» мысль. Мелькнула и пропала, потому что в лице зарга, подходившего к ему, Виктор увидел решительность перейти от слов к делу прямо сейчас. Его каплевидные глаза сузились, лицо застыло и даже губы не шевелились, когда он произнёс:

– Последние слова, человек… Скажи то, что считаешь важным сказать… Это твоя минута. Только не надо оправдываться – только разозлишь ребят и продлишь агонию.

 

Слова… Что говорить? Кому? Им? А что? Проповедовать?.. Может, сигарету последнюю попросить? – так не курю лет 20… Хватит ёрничать, что делать? Передать привет Земле? Заткнись, Виктор! Господи, дай мудрости!!! Не может быть ведь, что это и есть мой конец. Неужели я ничего больше полезного для Тебя не могу сделать? Дай мудрости, Отец!

 

И возникла вдруг перед ним картина: кабина «Беты», они рассматривают диск с астероида. Кладут его на найденный там же прибор, и возникает голографическое изображение. Огромный зал. Наполненный заргами. У многих подняты руки. Впереди сцена, на которой несколько из них стоят и голосом ведут мелодию. Выходит на середину сцены один зарг и начинает танец. Движения под мелодию незамысловатые и плавные. И всю кабину корабля наполняет знакомая атмосфера церковного поклонения.

 

Это воспоминание того события на борту «Беты» пришло совершенно неожиданно. Оно ворвалось вдруг внутрь Виктора, и горячее желание совершить этот танец, спеть эту мелодию, отрешившись от всякого страха и сиюминутной ситуации, наполнило его от темени головы до подошвы ноги.

 

Он сделал шаг вперёд. Закрыл глаза. Поднял руки, как тот зарг с древнего диска. Из его уст раздалась мелодия и он вдруг ощутил себя Победителем. Он как бы поднялся над этой ситуацией и вся его душа распахнулась перед Великим Творцом, Который однажды вошёл в его жизнь, простил его грехи и записал имя в Небесную Книгу Жизни. Виктор танцевал Танец Любви. Он не знал, как называли этот танец те зарги с диска, но сейчас для него это было время благодарения, Танец Жизни, песня хвалы.

 

Как будто, густое облако окутало мрачный полутёмный туннель. Смолкли жужжания резаков. Замолчали голоса… Не было слышно ничего, кроме песни, выходящей, казалось, из самого сердца человека, танцующего странный, древний танец.

 

Виктор, казалось, сказал всё… Он замолчал. Остановился на одном месте. Прислушался. Тишина… Мёртвая тишина… Он открыл глаза. Как застывшие, стояли зарги. Кто-то плакал. Кто-то стоял на коленях. Кто-то, закрыв глаза, беззвучно шевелил губами.

 

Трек… плакал. Это было настолько неожиданно, что Виктор сам был потрясён. Этот свирепый, безжалостный главарь всей этой почти неуправляемой толпы грубых работяг стоял и у него, как у маленького дитя, поток слёз стекал по лицу. Его глаза неотрывно смотрели на Виктора. Затем он сделал шаг в сторону, повернулся и посмотрел на своих «людей». Он стоял и смотрел… Никто ничего не говорил.

 

Так прошло несколько минут. Затем Трек вытер глаза и, обращаясь к толпе, начал говорить. Голос его был по-прежнему жёстким: «Так… Запомните все. Я тот же. Если кто видел, что я плакал, – так нас пробило всех. Кто хочет оспорить мои позиции?..»

Все молчали и было понятно, что никто и не ставил под сомнение позиции Трека, как лидера.

 

Он продолжал: «Так вот, запомните все. Этот человек теперь под моим покровительством. Если кто хоть как-то наедет на него или обидит, – будет иметь дело со мной. Он – Хранитель».

 

«Ну, вот. Теперь я – «хранитель». И чего же ты, Виктор, хранишь, о чём я не знаю?» – начал он, было, привычный разговор с самим собой. Но тут Трек, подойдя к нему, сказал: «Идём. Надо поговорить».

 

Они, не спеша, двигались рядом. Потом Виктор сказал: «Знаешь, ты можешь мне верить или не верить, но я точно не собираюсь шпионить ни за кем. Я…» – «Откуда ты знаешь эту песню?», – прервал его зарг.

 

– До полёта на Марс, мы летали в пробный полёт на астероид, который пролетал недалеко от Земли, испытывали корабль. И там обнаружили очень старую ракетную базу заргов. Мы не знали, конечно, тогда, кто это такие… Там, в одной из комнат, мы увидели диск и воспроизводящее устройство, и забрали их. На корабле оно заработало, когда мы вставили диск, и я увидел этот танец. А откуда ТЫ знаешь эту песню?

– Это танец поклонения невидимому Богу, Которому когда-то поклонялись наши предки. Сегодня в этом много что потеряно, однако осталась какая-то чувствительность, интуитивная чувствительность, и многие зарги верят Этому Богу. Ты, человек, многого не знаешь… Пойдём, я познакомлю тебя кое с кем.

 

Они шли по переходам, то поднимаясь по лестницам, то спускаясь в боковые ответвления. Проходя то освещённые участки, то пробираясь почти впотьмах. Впрочем, Трек очень хорошо знал этот путь, и видно было, что бывал он здесь неоднократно.

 

– А мы идём… куда?

– Мы идём туда, где скоро соберутся несколько заргов, которые сохранили веру. Веру своих родителей… своих предков. А сейчас давай помолчим, этот участок прослушивается.

 

Виктор уже давно заметил, что во многих, и даже в самых неожиданных, местах находятся микрофоны, видеокамеры и датчики движения. Некоторые видны были явно, а некоторые были такими миниатюрными, что невооружённым глазом увидеть их было невозможно. Но местные зарги о них знали – или уже по опыту, или у них была составлена карта.

 

После очередного поворота, Трек остановился и прижал к стене свою ладонь. Открылась прежде невидимая дверь, они зашли, и дверь задвинулась обратно.

 

Комната… Ярко освещённая. С непривычки капеллан зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел, что они здесь далеко не одни. Везде сидели зарги – на стульях, на вделанных в стену лежаках, на каких-то ящиках. Они сидели и смотрели на него. Трек, стоявший возле стола, налил два стакана воды, один залпом опрокинул сам, другой подал Виктору. Пока тот со смаком пил, Трек начал говорить:

– Я думал, мы быстро шли… А тут все, оказывается, уже всё знают, и собраться успели.

 

Он усмехнулся и уже серьёзно продолжил:

– Сегодня особенный день… К нам присоединился ещё один Хранитель. И, представить такого нельзя было раньше, – это человек. Вы знаете все, что мы думали, что он – шпион Императора. Но он сегодня танцевал Танец Хвалы. И не просто танцевал. Произошло то, что случается, как вы знаете, крайне редко – сошло Облако. Облако сходило последний раз более года назад. Мы все ждём Его во время каждой нашей встречи… А оно сошло сегодня в Восьмом туннеле. Когда танцевал этот человек. Расскажи нам, Виктор, кто ты? Почему Он услышал тебя и почтил Своим присутствием?

 

– Я?.. Я… раб Божий. Его служитель и Его помощник…

 

Слова, такие привычные на Земле, здесь звучали странно и, казалось, совершенно непонятно. Но чем дальше Виктор говорил, тем свободнее он себя чувствовал. Скованность прошла, кажущаяся неуместность куда-то рассеялась и он просто рассказывал о себе.