Быстрым и метким...

В этот день Виктор проснулся очень рано. Когда он вынырнул из сна, то первая мысль, которая пришла ему в голову, была: «Сегодня особенный день. Я увижу нечто совершенно новое».

 

Вот уже много лет подряд, просыпаясь по утрам и совершая короткую молитву, он очень часто добавлял к ней фразу: «Господь, сделай меня сегодня быстрым и метким!» Однажды на Земле он посмотрел фильм «Патриот» с Мелом Гибсоном в главной роли. Там, перед тем, как отбить своего сына, которого вели на казнь, он молился именно так. Как-то запали в сердце эти слова. Особенной глубиной веяло от них каждый раз, когда они выходили из уст. Быстрым и метким… Быстрым, чтобы успеть в этот день сделать всё, что необходимо. Метким, чтобы говорить в цель, делать всё точно и не терять драгоценное время.

 

Сегодня нужно это всё было иметь – и меткость, и мудрость, и остроту ума – потому что

сегодня должна была, наконец, состояться долгожданная встреча с гроном. Вчера Трек перед тем, как они расстались после рабочего времени, сказал: «Завтра, Хранитель, ты увидишь грона. Того самого… После завтрака никуда не исчезни, на выходе из столовой я тебя буду ждать. Официально, ты будешь меня сопровождать в город, как помощник. Понесём, для близиру, образцы пород в лабораторию».

 

Виктор уже знал, что в город просто так чернорабочих шахт не пускают. Из шахтёров туда вхожи только начальники участков, структур и отделов. В принципе, и в лагере, где жили рабочие, было всё необходимое для жизни и отдыха – магазины, кафе, различные развлекательные заведения и т.д. Всё это было всегда открыто для тех, кто был свободен от работы. Хотя времени свободного было совсем немного…

 

За те месяцы, которые Виктор уже прожил, работая в штольнях этой планеты, он не переставал удивляться контрастам, которые приходилось наблюдать. С одной стороны, повсюду видны были свидетельства колоссального технического прогресса. А с другой – создавалось иногда впечатление, что ты находишься на Земле середины 20 века.

 

Например, в сфере космических перелётов наблюдался конкретный рывок вперёд. Двигатели кораблей могли развивать скорость, в во много раз превышающую скорость современных земных космических ракет. А что говорить про победу антигравитационных технологий?.. Тут, как говорится, шляпу долой.

 

А ещё, конечно, поражала «искусственная кожа», которая надета была на всех, без исключения, жителей Империи (не говоря о гронах – есть ли на них эта «кожа», Виктор пока не знал).

 

Когда земная экспедиция была захвачена, то одно из первых, что сделали с пленниками, – это облачили каждого землянина в такую «новую одежду». Капеллан помнил, как это было. Сразу после посадки на Марсе его завели в комнату, где приказали снять с себя всю одежду. Затем он зашёл в кабинку аппарата, где его просканировали с ног до головы. А затем, сразу по выходе из кабинки, он получил в руки комбинезон из тонкого, похожего на полиэтиленовую плёнку, материала, который должен был надеть на себя. Опасаясь порвать материю, он довольно легко натянул на себя это непонятное одеяние. Оказавшись на нём, эта новая «кожа» быстро стянулась на его теле и полностью прилегла к коже естественной. С удивлением, он поймал себя на мысли, что никакого дискомфорта не ощущалось. Позже Виктор узнал, что этот материал, изготовленный по нанотехнологиям, защищал тело как от низких, так и от высоких температур, сам регулируя необходимый режим. А также защищал тело и от повышенной радиации, и от перепадов давления извне, до какой-то степени регулируя его на поверхности тела. Под мышкой левой руки находилось небольшое утолщение, куда вставлялась плоская пластинка – батарейка, обеспечивающая необходимой энергией чудо-кожу в течение пяти лет. Каждый новорожденный житель Империи получал эту кожу, которая росла вместе с ним. Она абсолютно не мешала жить, позволяя и мыться, и справлять необходимые нужды, незаметно и привычно защищая владельца и от низких температур внутри колонизированных планет, и от всплесков радиации. 

 

Уникальная технология! И, в то же время, – тяжёлый ручной труд на шахтах. Если дальнейшая обработка минерала и была как-то автоматизирована, то сам процесс добычи руды был, практически, ручным. Постоянно укреплять стенки шахты, ликвидировать обвалы и ремонтировать повреждения было нелегко. Три раза по четыре часа – это была смена, после которой хотелось только добраться до кровати и вырубиться. Начальники понимали, что труд этот изматывающий, поэтому каждый работник выходил на свою смену через день. Конечно, свободное время было. Можно было и бытовые вопросы решить, и развлечься, и пообщаться с друзьями. Виктор использовал такие свободные часы для встреч со светлыми заргами.

 

И вот, сегодня у него особая встреча. Как долго он ждал её! Миллион вопросов готовился задать он тому, с кем обещал познакомить его Трек. Да и, вообще, – кто такие эти гроны? Откуда они появились? А их таинственная каста Вызывающих? – они, по-видимому, наводили конкретный ужас даже на тех, кто вспоминал о них.

 

Ожидания переполняли. Скорее бы уж закончился этот завтрак!.. Очередь двигалась, не спеша. Наконец, он подошёл к аппарату выдачи пищи, просунул в окошко свою тарелку и нажал на картинку, которая обозначала желаемый им вкус. Забрав еду, он сел за столик и, не закрывая глаз, по обыкновению, про себя поблагодарил Господа за пищу. Это заняло секунд двадцать. Когда он приступил к еде, сидевший напротив него зарг дотронулся до его руки и спросил: «Ты сейчас молился, человек, я знаю. Когда мы здесь, в столовой, иногда встречаемся, я наблюдаю за тобой. Ты каждый раз перед началом еды смотришь в одну точку. У меня есть знакомый зарг, он тоже так делает перед едой и говорит, что он молится своему Богу. А ты кому молишься?»

 

Виктор взглянул на собеседника, внутренне удивляясь той простоте, с которой зарг обратился к нему. Он уже привык к тому, что очень немногие здесь могут разговаривать просто и свободно. Большинство жителей Империи всегда помнили, что их разговоры, реплики и замечания могут прослушиваться и быть истолкованы им во вред. Да и незнакомый собеседник мог оказаться осведомителем властей.

 

Для себя Виктор уже какое-то время назад определил свой стиль поведения: «если меня спрашивают, я буду отвечать, как есть; не лезть в чужие дела; хранить чужие тайны; быть открытым для всех; если я могу чем-то помочь, – я должен это сделать». И теперь, удивляясь прямому вопросу своего соседа по столу, он решил отвечать, как всегда, прямо и открыто.

 

– Я верю и молюсь Богу, Который сотворил весь этот мир. Для меня Он – реальный, живой Бог, Который отвечает мне в моих проблемах, помогает, поддерживает. И имя Ему не Вал. Ты слышал о Таком Боге?

– Да, мой друг тоже говорил, что его Бог ему отвечает, но я не могу этого понять. Как можно получить ответ от того, кого вообще не видишь и не слышишь? Я привык рассчитывать только на себя… В этом мире, если сам себе не поможешь, так и сдохнешь где-нибудь в дальней пещере.

 

Говоря, собеседник Виктора продолжал жевать, одновременно перемешивая еду на своей тарелке. Капеллан заметил, что его левая рука неподвижно лежала на столе. Чересчур тонкие, даже для зарга, пальцы не шевелились вообще и были странного сиреневого цвета. В один момент, когда зарг повернулся посмотреть на громко разговаривающих неподалёку рабочих, его лицо исказила гримаса боли, и он схватился за запястье.

 

– Что с рукой, если не секрет? Травма? 

 

Зарг взглянул на Виктора:

– Да так… Год назад была авария, конвейер остановился. Я с проверкой там был… Рукой опёрся о механизм, а он заработал. Руку затянуло внутрь, четыре перелома, кожу разодрало… Срослось там что-то не так. Вылечить бы и смогли, но средств у меня таких нет на лечение… И когда боль схватывает, сил нет терпеть… Вот ведь повернулся сейчас… Теперь дня на два «праздник» начался…

 

Быстрым и метким…

 

– Слушай, я ничего не хочу навязывать тебе. Но я знаю, что Бог, Которому я верю, может не просто абстрактно как-то помогать. Он реально исцеляет от болезней, если Ему помолиться. Можно, я прямо сейчас тихо за тебя помолюсь?

– Да ладно… Если бы у тебя капсула с обезболивающим была, – думаю, помогло бы быстрее.

– Ну, капсулы у меня нет, а что имею, то могу предложить тебе. Давай, помолюсь. Хуже, ведь, не будет.

– Да куда уж хуже, хоть под стол залезай. Ладно, попробуй.

 

Виктор, как бы поправляя куртку, привстал и опять сел, успев оглянуться вокруг. В столовой стоял ровный шум разговоров, шарканья ног и других «звуков жизни». Люди занимались каждый своим делом и никто не обращал внимания на их столик, стоящий в углу этой большой комнаты. Зарг сидел спиной к залу и Виктор незаметно для публики положил свою руку на его кисть руки, лежащую на столе.

 

– Отец Небесный! Во имя Иисуса Христа, я поклоняюсь Тебе. И прошу Тебя – приди в эту ситуацию. Благослови этого зарга, который так нуждается в Твоей помощи. Прошу Тебя, пусть Твоя исцеляющая сила сойдёт на него и он реально ощутит Твою любовь и помощь. Ты сказал: «Уверовавших будут сопровождать знамения: возложат руки на больных и они будут здоровы». По Слову Твоему, я возлагаю руки на этого человека и провозглашаю, что ранами Иисуса Христа, да будет он исцелён. Благодарю Тебя за самый лучший для него ответ, и всю славу этого чуда исцеления я отдаю Тебе. Во имя Иисуса. Амен.

 

Закончив молитву, Виктор бросил взгляд вокруг. Никто и не думал обращать на них внимания. Посмотрел на зарга. Тот удивлённо смотрел на свою руку. Потом поднял её и пощупал.

 

– Слушай, а меньше болит… Вот это да! А как такое может быть? Ведь ты же не грон. Это они, я пару раз сам видел, друг на друга руки возлагают и аж молния пробивает между ними. А как ты это делаешь?

 

– Давай встретимся послезавтра здесь же в это время, и я расскажу тебе о моём Боге. Он ещё и не то может. Ты извини, но мне уже срочно идти надо, а то бригадир меня в порошок сотрёт. Скажи, как домой сейчас придёшь: «Бог, спасибо Тебе за исцеление», и увидишь, что не только боль уйдёт, но и полное исцеление вполне возможно.

 

– Спасибо тебе. Успехов тебе, человек!

 

Виктор, понимая, что, наверное, Трек уже ждёт его, не мешкая, пошёл к выходу.

Быстрым и метким… Круто! А ведь, даже не предполагал о такой встрече. Проматывая в уме разговор с новым знакомым, он снова и снова ощутил внутри огромную благодарность Богу за эту уникальную возможность на всяком месте видеть Его реальность. Главное – самому не упускать момента и с мудростью вести разговор. Он вспомнил фразу «я возлагаю руки на этого человека» и, улыбнувшись про себя, мысленно обратился к Отцу: «Ну, Ты же понимаешь, я имел в виду «зарга».

 

Так, в поднятом настроении, он вышел из столовой и, оглянувшись вокруг, увидел Трека. Тот разговаривал с другим заргом, ожидая его появления.

 

– Чего-то ты долго кушаешь… Тройную порцию решил осилить?

 

Идя по ярко освещённому пешеходному туннелю ко входу в подземный город, Виктор рассказал Треку о встрече в столовой.

 

– Что это за зарг? Он не из рабочих и не из обслуживающего персонала. Какой-то начальник?

 

– Я знаю его. Я тут всех, почти, знаю… Это Стек, заместитель руководителя диспетчерской службы. А раньше, до травмы, он работал в Отделе технического контроля. Ну, и «добыча»!.. Если, действительно, он откроется для тебя, проблем с перемещением между посёлками и в городе у тебя не будет.

 

По дороге в город, Виктор попросил Трека рассказать ещё раз про того грона, к которому они шли. То и дело, их обгоняли жители посёлка, стоящие на ленте движущегося тротуара. Но они решили пройтись пешком, тем более, что так можно было разговаривать, не опасаясь, что кто-то им будет мешать.

 

– Ну, живёт он в этом городе уже более пяти лет. Работает в управлении завода, который поставляет нам укрепители в шахты. Постоянно нам помогает. Мне приходится периодически встречаться с гронами и я знаю, что все они внутри, как полные злости на всех. Еле сдерживаются… А этот… Как будто, из другого льда сделанный.

Знаешь, четыре года назад одну нашу большую группу светлых заргов накрыли. Там было тридцать пять заргов и три человека. Спецназ ворвался, двадцать боевых заргов, зомбированные все, с отмороженными мозгами. Половину сразу уничтожили, а остальных в клетки посадили в городе и готовились увезти к жукам на Марс. А этот грон так сделал, что их оставили. Он так оформил всё, что они продолжали работать на шахтах, правда, в другом, отдельном секторе. А потом некоторых и, вообще, обратно в посёлок отпустили. Спустил всё на тормозах.

 

– Тебе рассказывали об этом эти светлые?

 

– Я сам там был… Когда я его увидел в первый раз, сразу почему-то понял, что не всё потеряно. Его взгляд был какой-то… глубокий. Знаешь, у всех гронов глаза одинаковые, чёрные, страшные даже. А этот… Глядит, и кажется, что изнутри его смотрит кто-то другой. Я долго привыкал к этому взгляду. После того события, он начал вызывать меня на беседы. Не официально вызывать, а как бы встречи назначать. Встречались мы сначала каждый раз в новом месте в городе. А спустя где-то год, у него появилось постоянное место для общения. Он владеет рестораном и домом, примыкавшем к нему. И в этом доме мы встречаемся. Туда, кстати, и идём… Помогает он нам постоянно. Предупреждает о готовящихся проверках, облавах на светлых, иногда даже лекарствами. Я ему о тебе когда рассказывал, он очень заинтересовался. Говорит, что христиан он встречал, но именно со священником, учителем, ему общаться не приходилось.

 

Разговаривая, они дошли до городского периметра. Это была стена, перегораживающая туннель. Желающие пройти в город подходили к двери и смотрели на сканер сетчатки. Данные о каждом жителе внесены в Общий регистр, в котором также необходимо заранее было заказать пропуск. Трек все необходимые формальности оформил ещё накануне и поэтому проблем на входе никаких и не возникло.

 

Город… Когда Виктор слышал это слово, он сразу представлял себе свой родной город на Земле. Высокие дома. Просторные улицы. Движение воздуха. Солнечный свет, заливающий всё вокруг. Запахи, пусть иногда и не совсем приятные, но такие родные и знакомые.

 

Здесь всё было по другому. «Город» на Каллисто ничем не отличался от «посёлка», кроме своих размеров. Те же ярко освещённые туннели. Такие же двери в помещения личных квартир или официальных учреждений, магазинов или развлекательных заведений. Так же проносящийся мимо общественный транспорт – вагончики с сидящими в них пассажирами. Тот же, ставший уже привычным, постоянный еле слышный гул вентиляторов.

 

Пожалуй, что ещё отличало город от посёлка, – это вид самих жителей. Здесь они знали себе цену. В городе не жили работники шахт, добывающие руду. Здесь, преимущественно, жили, как сказали бы на Земле, «белые воротнички» – управленцы и учёные. Были, конечно, и военные, и полиция, и работники различных предприятий. Но, всё равно, по сравнению с жителями рабочих посёлков, это было «высшее сословие».

 

На 90 процентов из перемещавшихся по улицам были зарги. Встречались и человеки, но их были единицы. Проходя мимо Виктора и Трека, они бросали на них быстрый взгляд и тут же отворачивали лица в сторону, всем своим видом показывая нежелание никуда вмешиваться. Капеллан уже привык к тому, что человеки (их так и называли все, ломая все правила языка – «человеки») находились в самом низу социальной системы. Но сам он, иногда удивляясь самому себе, не чувствовал никакой ущербности, как бы это не навязывалось всей атмосферой отношений.

 

Свернув несколько раз в боковые улицы, они остановились возле очередных дверей в частное жилище. Посмотрев на сканер, Трек сказал: «Ну, идём. Ничего не бойся. Ты грона никогда не видел, поэтому сначала будет непривычно. Просто, расслабься и будь свободен. Да что я тебя учу… Ты и так свободен, – усмехнулся Трек и вошёл в открывшуюся дверь. – Ну, заходи».

 

 


Церковь Новое поколение